09 декабря, 13:42

Постсоветские страны: 25 лет пути от «вместе невозможно» до «врозь никак»

25 лет назад Беловежский договор положил конец существованию Советского Союза. За минувшие годы тысячи экспертов пытались проанализировать те события с самых разных точек зрения, от политической до культурной. И лишь одно обстоятельство неизменно оказывается забытым. Да, был кризис идеологии, но его реальные разрушительные последствия сказались, прежде всего, на очередной потере национальной идентичности в XX веке.

В 1917 году новые власти объявили классовую борьбу и интернациональное сознание. Любые проявления национального чувства выжигали каленым железом. В 20-х годах в СССР началась коренизация и, напротив, стали бороться уже с излишним русским позиционированием. Еще через 10 лет последовало «головокружение от успехов» со всеми вытекающими из этого процессами политических репрессий. Подводя итоги Великой Отечественной войны, Сталин отдельно выпил за русский народ, положив начало новому вектору. Потом, при Брежневе, образовалось новое историческое понятие — советский человек. С тем и пришли к распаду Советского Союза. Вот тогда-то общество в шестой раз (!) за 74 года испытало идеологический стресс со всеми фатально-летальными особенностями.

В одних республиках бывшего СССР русские к огромному изумлению для себя узнали, что являются оккупантами. В других вновь образованных странах начались военные конфликты с соседями. Кровь лилась с ожесточением, кое-где этот процесс продолжается до сих пор. В неопределенности оставалось и население России. Как себя позиционировать: россияне, русские или как-то иначе? Ожесточенные споры вокруг этого длились вплоть до февраля 2014 года.
Крым не только разбудил дремавшее национальное чувство, но и дал ответ на ключевой вопрос, мучивший всех со времен тех самых Беловежских соглашений: кто же мы? Нарратив оказался прост как все великое — русский мир. Он не ограничивался временными рамками и политическими строями на территориях республик бывшего СССР. Он был важной частью генетического кода, который многими постсоветскими элитами не воспринимался. Но это не означает, что окончательно растворился, не выдержав накала 90-х годов и многочисленных усилий заокеанских фондов.

Отсюда и нашумевшие флешмобы последних дней: песенный на улицах городов России, Украины, Белоруссии и сетевой «Мы жили в одной стране». Это вовсе не означает начало нового исторического процесса на постсоветском пространстве. Скорее, можно говорить о начале периода восстановления организма после долгой «беловежской болезни». Очевидно, что основой новой интеграции станут не призывы вернуться в славное прошлое, не многочисленные партийные установки, а экономические реалии. Именно они будут на первом этапе выполнять роль идеологии и дополнять смыслами возвращенную национальную идентичность, которая проходит извилистый четвертьвековой путь от «вместе невозможно» до «врозь никак».

Армен Гаспарян

Подписывайтесь на нас в Telegram: https://telegram.me/reporteropen