История молодого британца, уехавшего в Сирию воевать за ИГ
Если бы 1 июня 2015 года было для 19-летнего инженера-электротехника Рашида Беньяхья обычным рабочим днем, он бы вышел из дома раньше других членов семьи и направился в сторону автобусной остановки. Но в тот понедельник он был не в Бирмингеме, где жил с мамой, папой и четырьмя сестрами, — молодой человек пересекал буферную зону между Турцией и Сирией. Впереди его ждала война, с которой юноша, ставший добровольным бойцом ИГ, уже никогда не вернется


Рашид Салах Беньяхья родился 26 апреля 1996 года. Его мать Никола выросла в Северном Уэльсе. У нее было тяжелое детство, и ислам она приняла уже будучи молодой женщиной. Обретя веру, она нашла покой. Вышла замуж, взяла фамилию мужа-алжирца, и вместе они переехали в Бирмингем.

«Ислам — это часть повседневной жизни. Мы читаем молитвы и постимся, но не более того. Я из немусульманской семьи, но сохраняю хорошие отношения с моими братьями и сестрами, я достаточно либеральна в вопросах веры. Она учит нас жить в мире друг с другом. Я разговаривала со своими детьми о том, каково это — быть немусульманином. Мне важно, чтобы они понимали, что, являясь членами мусульманского сообщества, они живут рядом с людьми, не исповедующими ислам, — говорит Никола.

Рашид был очень энергичным подростком. Ему было недостаточно секций по футболу и карате, поэтому он занялся паркуром, и это у него хорошо получалось. Никола наблюдала за всеми акробатическими трюками сына, а если что-то шло не так, везла его в травмпункт. «Мы шутили, что он там уже постоянный посетитель, — смеется она. — Он был очень смелым. Это хорошо, если направлено в нужное русло, но в других случаях может привести к плохим последствиям».

img-20150903-wa0003-1-mr_8yuilaj.jpg

Сдав на «отлично» экзамены в школе, Рашид поступил в колледж. Но через год юноша понял, что ему скучно просиживать на занятиях весь день, поэтому он записался на профессиональное обучение проектированию электрических систем. Рашид говорил, что когда-нибудь откроет собственное дело.

Как и любой тинейджер, Рашид пытался найти себя. Он постоянно менял стили в одежде, то выпрямлял волосы, то ходил взъерошенный. Затем он стал больше интересоваться религией и политикой, делиться собственными взглядами.

09.jpg

Семья Рашида не была консервативна в вопросах веры. Отец водил его на пятничные молитвы, мероприятие, которое имело скорее светский характер, нежели религиозный.

В 2014 году родители заметили перемену в поведении сына. «Мы с мужем переживали сложный период: любой долгий брак не обходится без трудностей. Думаю, это потрясло Рашида, и он пытался найти поддержку, — вспоминает Никола.

Юноша все меньше участвовал семейных делах и становился более замкнутым. Он неохотно делился своими переживаниями и чаще вступал в конфликты. Никола неоднократно пыталась поговорить с сыном о том, что с ним происходит.

В 2015-м они всей семьей поехали отдыхать в Турцию. Последние три года в новостях постоянно сообщалось о волнениях и последующей гражданской войне в соседней Сирии. Тем летом в центре общественного внимания оказался Абу Бакр аль-Багдади — самопровозглашенный лидер «Исламского государства» (организация запрещена в России — прим. ред.).

500-baghdadi-mr_gnfpe4n.jpg

Многие до конца не понимали значения его заявлений о создании ИГ в контексте этой, казалось бы, неразрешимой гражданской войны. Но мусульмане, знающие свою историю, а также международные политики и руководители спецслужб по всему миру восприняли эту новость настороженно.

Некоторые мусульмане, особенно молодые, хотели узнать, может ли этот «халиф» повести за собой верующих, или он и его последователи — очередная клика кровожадных маньяков?

Иностранные бойцы, вняв зову джихада, стали прибывать в Сирию. Когда аль-Багдади сделал из своей группировки вооруженных боевиков нацию-государство, это привело в ИГ новую волну добровольцев, сотни из которых приехали из Великобритании.

Как же он начал их вербовать? Благодаря простой идеологии противопоставления «они и мы». Объединившись, мы будем сильны. Эта риторика, окутанная множеством религиозных цитат, лишенных своего первоначального смысла, тиражировалась в Сети. Молодые люди, не получавшие ответы на вопросы у себя дома, отправлялись за ними в другие места. Некоторых привлекали те кадры ужасающего насилия, которое «Исламское государство» публиковало в социальных сетях.

«Что-то в Рашиде загорелось. Увидев что-то новое, он мог очень этим заинтересоваться и броситься в это с головой, не задумываясь о последствиях», — вспоминает Никола.

Отец юноши призвал его быть осторожным, сказав, что на протяжении всей истории многие группы утверждали, что являются истинными представителями мусульманского народа, но в итоге это оказывалось не так.

Но Рашид был не согласен, он спорил со своими родителями о массовых убийствах невинных людей в Сирии, говорил, что нельзя сидеть сложа руки. Они отвечали, что Великобритания найдет способы помочь: благотворительностью, агитацией, политическим давлением. «Я чувствовала, как сильно это его волновало», — говорит Никола.

Несколько месяцев спустя, в канун нового, 2015 года, его навязчивые мысли о необходимости действовать как будто бы испарились. «Внезапно он перестал выражать свою точку зрения по поводу разных событий. Все просто прекратилось. Мы с мужем вздохнули с облегчением, подумав, что эта фаза его взросления прошла».

Настроение Рашида улучшилось настолько, что он купил своей матери подарок — бриллиантовое ожерелье (правда, искусственное). В записке к подарку было сказано: «Неважно, сколько здесь золота и драгоценных камней, их никогда не будет достаточно, чтобы показать, как сильно я тебя люблю, мама».

500-dsc00139_szixchu-mr_gfxqgvz.jpg

29 мая 2015 года Рашид вышел из дома. Он должен был вернуться поздно вечером. Обычно по пятницам юноша ходил с друзьями в мечеть, после чего шел в гости к одному из товарищей. Иногда за ним заезжал отец.

Никола начала беспокоиться, когда не смогла дозвониться Рашиду. Возможно, у него разрядился телефон, такое часто случалось. Вместе с мужем она обзвонила друзей сына, но никто из них не знал, где Рашид.

«Я начала паниковать. Думала, что его ограбили и избили, и он сейчас лежит где-то в канаве. Если он знал, что задержится даже на 10 минут, то все равно звонил и предупреждал нас», — вспоминает Никола.

Они попытались связаться с Рашидом по WhatsApp, где у него был статус «онлайн». Затем родители сообщили о пропаже своего сына в местное полицейское управление, но правоохранители заявили, что подростки часто пропадают на несколько часов, и не стали принимать заявление. Они предположили, что он тайно встречается с девушкой или еще что-то, и скоро вернется.

Родители Рашида продолжали обзванивать больницы и друзей сына, но безрезультатно. Это продолжалось все выходные. Близкие юноши перебирали варианты, куда он мог пойти, с кем мог быть, что могло случиться. Никто не мог уснуть. Наступил понедельник, но от Рашида по-прежнему не было ни слова.

Наконец Николе пришло первое сообщение: «Я в полной безопасности. Пожалуйста, не беспокойтесь обо мне. К сожалению, я буду без телефона следующие 30 дней. Я бы ни за что не заставил вас через такое пройти, если бы не знал, какая награда меня ждет. Прошу Аллаха хранить вас и вознаградить раем. Пожалуйста, не переживайте. Я люблю вас больше всего на свете. Простите».



Мать Рашида требовала, чтобы он сказал ей, где находится, но юноша не ответил. Сердце подсказывало ей, где сейчас сын. Она следила за новостями и знала об исчезновениях подростков в Бирмингеме, которых впоследствии отправляли в горячие точки.

Она знала, что он в Сирии. В своем сообщении Рашид сказал, что не выйдет на связь еще 30 дней. Но пройдет вдвое больше времени, прежде чем юноша вновь даст о себе знать.

В это время в контртеррористическом подразделении Уэст-Мидлендс пытались восстановить картину случившегося. Никола и ее муж обратились прямо в штаб-квартиру организации, которая предотвращала теракты Аль-Каиды (запрещена в РФ) и взрывы в мечетях, запланированные неонацистами. А последние несколько лет расследовала дела о молодых людях, отправившихся воевать за ИГИЛ. Когда родители Рашида стали объяснять сотрудникам контртеррористического подразделения, что произошло, офицеры уже знали, с чем имеют дело — они слышали подобные истории не раз.



Рашид исчез в тот день, когда знал, что никто не станет его искать в течение нескольких часов, что давало ему шансы попасть в Турцию незамеченным.

После этого юноша пересек границу с помощью контрабандистов ИГ, и ему разрешили связаться с семьей, чтобы сообщить, что с ним все в порядке. Затем он был направлен в тренировочный лагерь для последующей идеологической обработки. Телефон у него отобрали, как только мать попыталась выведать подробности.

Правоохранители должны были приложить все силы, чтобы не позволить другим совершить роковую ошибку: то, что сделал Рашид, квалифицировалось как преступление террористического характера. Около десятка полицейских устроили обыск в доме семьи юноши. «Я сказала им, что они могут забрать все, что хотят, пусть только помогут найти сына, — вспоминает Никола. — Из его комнаты, на первый взгляд, ничего не пропало. Грязная одежда все так же валялась на полу. Он оставил свою зубную щетку. Недоставало только его армейских брюк, в которых он ходил в офис, и кое-какого рабочего снаряжения».

Прошло несколько недель, прежде чем следствию удалось собрать фрагменты головоломки воедино. Среди стопок бумаг Рашида полицейские нашли записку, в которой он размышлял о своей смерти. Никто не знал, когда она была написана и планировал ли он, что ее обнаружат. Но по какой-то причине Рашид ее не выбросил.

Детективы также опознали юношу на видеозаписи с камер наружного наблюдения. Покинув дом ту пятницу, Рашид остановился у банкомата, после чего отправился на поезде до аэропорта. К середине дня юноша уже летел в Турцию.

cctv2_5mjqypf-mr_pat0cdl.jpg

Часто МИ5 и агентам контрразведки удается предотвратить отъезд некоторых добровольцев из Бирмингема благодаря оставленному ими цифровому следу. Но случай Рашида был сложнее. Он удалил всю информацию с жесткого диска.

Никола также восстанавливала цепь событий, которая привела к исчезновению сына. За несколько недель до этого произошла семейная ссора — стало известно, что Рашид планирует совершить паломничество в Саудовскую Аравию. Родители отговорили его от этой затеи. Но, возможно, так он пытался скрыть свои истинные намерения — юноша планировал отправиться в Сирию.

Никола продолжила по кусочкам восстанавливать в памяти, как ее сын менялся в течение 2014 года. Они спорил по поводу халифата и гражданской войны в Сирии, говорил, что нужно действовать.

Рашид также упоминал о своих планах посещать вечерний кружок по изучению ислама. Кроме того, он хотел принять участие в миссионерской деятельности — раздавать на улице исламскую литературу.

Существует два вида давата — исламского миссионерства. Первый ничем не отличается от того, чем занимаются христианские секты. Но второй уже давно связан с экстремистскими политизированными группировками. Анджем Чаудари, проповедник-радикал, которого в начале этого года приговорили к тюремному сроку за поддержку ИГ, активно использовал миссионерскую деятельность с целью вербовки впечатлительных молодых людей.

Родители запретили Рашиду участвовать в давате и посещать кружки. Они понятия не имели, с кем связался их сын, что эти люди представляли собой и к чему это впоследствии приведет. Им просто казалось это неправильным, и Рашид, как они думали, их послушался. Но это было не так.

Теперь было ясно, что юноша на протяжении 2014 года пытался принять решение отправиться на войну. Все сего сомнения по этому поводу проявлялась в серии мелких споров с родителями, которые все это воспринимали как этап его взросления.

Но почему он был так восприимчив к идеологии джихадистов? Факторов могло быть множество, но Никола выделяет два. Во-первых, Рашида, возможно, начали «обрабатывать» в период эмоциональной подавленности, которую он испытывал из-за проблем в семье. Во-вторых, в то время разгорелся скандал из-за того, что некоторые преподаватели-мусульмане в школах Бирмингема навязывают ученикам идеалы ислама. Никола была завучем одного из учебных заведений, оказавшихся в центре внимания, но выстояла эти нападки, высказываясь от лица прогрессивных мусульманок.

Как этот случай вписывается в историю Рашида? Никола считает, что вербовщики воспользовались этим скандалом, чтобы убедить ее сына в том, что истинный мусульманин должен покинуть Великобританию. Хотя он был уже скорее молодым мужчиной, нежели мальчиком, родители считали, что он наивен. Мог ли Рашид спланировать все это в одиночку, без чьей-либо помощи?

Родители узнали, что их сын хотел уехать вместе с другими добровольцами, имена которых в интересах следствия не называются. Один из этих подростков позже также исчез, следуя в Турцию сухопутным маршрутом.

Никола думает, что окончательное решение уехать ее сын принял во время новогодних праздников, поэтому именно тогда он внезапно стал вести себя спокойно и купил ей ожерелье. «Я думаю, это был его подарок на прощание, — говорит Никола. — Его спокойствие — это тактика, которую используют вербовщики. Они советуют добровольцам не вступать в конфликты, чтобы не привлекать к себе внимания, и следовать всему, что говорят родители. Именно тогда он принял решение и начал готовиться».



Оказавшись в Сирии, Рашид пообещал выйти на связь через 30 дней. Прошло 64 дня, которые были для семьи мучительно долгими. 4 августа в 12:30 Рашид позвонил своей матери. Она была в ярости. Никола встала перед выбором: она могла выплеснуть злость на него, рискуя утратить какую-либо связь с сыном, или поддерживать их отношения и отчаянно пытаться достучаться до его здравомыслия. Никола избрала третий путь. Она — квалифицированный психолог, поэтому знала, что если перестанет разговаривать с сыном, то его будет уже не вернуть.

Никола консультировалась с экспертом из Германии, который объяснил ей, как нужно общаться с Рашидом. Она разговаривала с сыном раз в пару дней — они переписывались и созванивались. Женщина спрашивала о том, все ли у него хорошо, и не задавала никаких вопросов об «Исламском государстве». Не оспаривала его суждения и взгляды. Она просто болтала с ним так, словно он переехал жить в другой город.

Он рассказывал о быте в Ракке, как будто там ничего не происходит, и не говорил о зверствах ИГ, о которых трубили СМИ. Но он упоминал о вражеских воздушных атаках.



Никола заметила хрип в голосе сына, на что он сказал, что потерял свой ингалятор, когда пересекал границу. Она попросила его обратиться к врачу. Рашид пообщался и с отцом, который задал вопрос о том, когда он примет участие в боевых действиях. Юноша не знал — он ждал приказа.

Сестры не стали с ним церемониться и задавали прямые вопросы о его радикализации. Их интересовало, много ли еще молодых парней и девушек в Бирмингеме, которые собираются последовать его примеру. «Вам не стоит знать, вы можете им помешать», — сказал Рашид. В итоге он все же назвал имена двух жителей города, которые, по его словам, были «единомышленниками».

Юноша рассказал матери, что высший командующий ИГ предложил подыскать ему невесту-джихадистку, алжирскую девушку. «Он спросил меня, что я думаю по этому поводу, и я ответила: “Теперь ты меня спрашиваешь, когда ты уже в Сирии?”. Несмотря на то, что он принял решение вступить в этот взрослый опасный мир, он все еще был маленьким мальчиком, который нуждался в одобрении матери. Я подшучивала над ним, говорила, чтобы он внимательно разглядел ее, что было невозможно сделать из-за хиджаба. Он переживал из-за знакомства с девушкой больше, чем из-за предстоящего сражения».

Дэниэль Келер (Daniel Koehler), ведущий эксперт по дерадикализации, утверждает, что Никола вела себя очень смело и мудро. На протяжении многих лет Келер работал с неонацистами в своей родной Германии. С развитием конфликта в Сирии он сосредоточился на борьбе с идеологией джихадистов. Никола нашла его публикации в Интернете, и он подтвердил ее опасения о том, что она оттолкнет сына, если будет осуждать и злиться на него. Ей нужно было сохранять спокойствие. Только так она могла удерживать Рашида.



Большая часть работы Келера секретна, он консультирует государственные структуры и спецслужбы. Также он дает советы семьям, которые столкнулись с экстремизмом. Дерадикализация — сложный процесс, и он считает, что больше всего шансов помочь имеют именно близкие родственники. Только они способны хорошо понять мотивацию любимого человека. «Это похоже на перетягивание каната, — говорит Келер. — Чтобы мы ни делали вместе с близкими, есть другая сторона, вербовщики, которые противостоят нам в ответ. Это психологическая война, которая может занимать месяцы и годы, прежде чем родителям удастся одержать победу».

Из переписки Николы и Рашида:

— Я могу говорить только как мать, я боюсь лишиться любимого сына. И я не могу понять, что это изменит в ужасной ситуации, сложившейся там, но моя жизнь никогда не будет прежней, и в моем сердце всегда будет дыра.

— Я все равно когда-нибудь умру. Как говорится, “жизнь — это сладкая ложь, а смерть — это горькая правда”.

Келер предупредил Николу, что она мало что может сделать, чтобы вернуть его домой, так как он совершил последний шаг на своем пути к экстремизму. Даже если Рашид захотел бы вернуться, ему бы это не удалось. Однако Келер советовал продолжать общение.

В сентябре 2015 года, спустя пять месяцев после прибытия в Сирию, Рашид сообщил, что снова не будет заходить в Сеть, на этот раз целый месяц. Все считали, что его отправили на поле боя. Когда он связался с семьей в следующий раз, в нем явно произошли перемены.

Рашид рассказал отцу, что наведался к «Башару Асаду» — кодовое выражение, означавшее, что он участвовал в атаке на войска президента. Он был в бункере, и, как подозревают его родители, столкнулся лицом к лицу со смертью. Его голос был напряженным.

«Один раз мы долго разговаривали, и я сказала, что передам трубку отцу. Тогда он попросил меня вновь взять трубку и поговорить с ним после папы еще немного. Он нуждался во мне. Мне казалось, что каждый раз, когда он звонил, он хотел услышать мой голос последним», — рассказывает Никола.

Рашид спрашивал маму, снились ли ей странные сны о нем. В исламском фольклоре много преданий о вещих снах. Одной из сестер он сказал: «Если я принял неправильное решение, пожалуйста, помолись за меня Богу, чтобы он меня уберег».

Никто не знал, было ли это признанием, что Рашид хотел бы все прекратить, но очевидно было то, что юноша был полон сомнений. Неизвестно, прослушивались ли его звонки, поэтому родители не могли спросить, что он имеет в виду. Никола могла лишь донести до сына мысль, что она сделает абсолютно все возможное, чтобы вытащить его оттуда, если для этого пришло время.

В октябре Рашид позвонил своим родителям по Skype. Он выглядел неряшливым и похудевшим. Разговор был беззаботным. Они улыбались. Он сообщил им, что получил приказ отправляться в центральную мечеть Ракки — пункт сбора иностранных боевиков.

На следующий день Рашид пытался дозвониться до Николы, но не смог. Он начал паниковать, написал сестрам и отцу: «Где мамочка?». Никола вырвалась с работы, чтобы связаться с сыном. Она ответила единственным сообщением, в котором сказала, что они с ним еще увидятся. Голубые галочки, высветившиеся под посланием, указывали на то, что Рашид его прочитал.

20 ноября Никола узнала, что Рашид погиб под Синджаром, ключевой боевой позицией ИГИЛ на границе с Ираком. Он был ранен шрапнелью во время воздушной атаки беспилотников коалиции. Человек, передавший известие, был боевиком. Он сообщил о смерти Рашида и больше не сказал ничего. Он не называл юношу по имени, а использовал имя, присвоенное ему ИГ, — «мученик» Абу Хурайра.



Прошел год с момента гибели Рашида. Самопровозглашенное «Исламское государство» терпит потери под устойчивым военным наступлением. Террористическая организация, вероятно, скоро развалится.

Могут произойти две вещи. Эксперты считают, что многие иностранные боевики, приехавшие сражаться за ИГ, будут сильно разочарованы исходом войны. Некоторые из них будут полны гнева и могут представлять огромную опасность для Запада, когда попытаются вернуться домой. Но другие боевики, возможно, захотят вернуться к своим прежним жизням, к своим семьям.

Это большая дилемма для Запада, и все эксперты по вопросам безопасности понимают, что, заперев боевиков за решеткой, проблему не решить. Идеологию нельзя посадить в тюрьму.

Никола говорит, что мусульманам пора высказаться. Женщина не хочет, чтобы смерть ее сына была напрасной, она должна послужить примером другим, чтобы они не повторили судьбу Рашида. Идеология джихадистов жива, и пока существует ИГ, вербовка молодых людей будет продолжаться.

Поэтому Никола запускает проект «Семьи за жизнь», британское ответвление организации, созданной Келером. Она обращается к людям всей страны, прошедшим через то же, что и она, призывая их вместе бороться с любыми проявлениями экстремизма. Они хотят поделиться своими историями, показать молодым людям, к чему это все может привести.

Рашид когда-то был веселым подростком из Бирмингема. Погиб он, будучи джихадистом. На момент, когда он отправился в Сирию, всем уже было известно о зверствах ИГ: изнасилованиях, убийствах заложников, уличных казнях и терактах в Европе. Разве Рашид не получил то, чего заслуживал?

«Люди говорят мне это. Да, он принял это решение. И поплатился за него. Если бы я могла тогда его вернуть, то я была бы не против того, чтобы он понес уголовное наказание. Он должен был понести ответственность за свой выбор», — говорит Никола. Но она считает, что наказания недостаточно. Должны быть предприняты согласованные усилия, чтобы найти способ дерадикализации людей, поддавшихся джихадистскому культу смерти.

«Его мягким характером и уязвимой психикой воспользовались, внушив, что это халифат и что он должен отправиться воевать, если он настоящей мусульманин. Они испортили его, заманив во что-то, о чем он почти ничего не знал», — говорит мать Рашида.

Никола уже начала свою деятельность. Увидев случайно на улице одного из знакомых сына, который разделял его взгляды, женщина подошла к нему и сказала: «Ты знаешь, что случилось с Рашидом. Не поступай так со своей матерью. Не поступай так с родителями». Он только кивал ей в ответ.

Никола знает, что прямое противоборство не принесет победу, поэтому она решила обсуждать проблему открыто. «Пока мы не начнем беседовать с молодежью, наши дети будет искать ответы на вопросы где-то в других местах — вербовщики не дремлют. Мой сын был жертвой, от этого пострадала и я. Но я отказываюсь быть жертвой ИГИЛ. Мы должны начать говорить об этом открыто».

Доминик Кашиани
Перевел Артем Салютин